...Наслаждение катастрофой - составная интеллекта...
Я не верю. Честно: я не верю, не верю, не верю в это. Он снова мне приснился.
А., моя замечательная пустопорожняя Вторая любовь в коротком списке безответных увлечений. Чудесной Первой, для справки, была С. - исключительная девушка, в которую невозможно было не влюбиться. Я, помимо прочего, обожала её, хотя вполне резонно было ожидать, что это ничего не даст. И то ли дело было в нашей трагической однополости (С., в отличие от меня, не так легко давалась возможность смотреть на людей без гендерного разделения, как мне), то ли просто в том, что не я была человеком её жизни по определению. В конце концов, она окончательно отдалилась от меня, лишила возможности даже тайно любить её с близкого расстаяния. Мы, конечно, до сих пор переписываемся, по прошествии почти четырех лет, но это ведь Интернет, Боже, это же ничегошеньки не значит, это всем извесно.
А. стал вторым серьезным объектом для воздыханий во всей моей жизни. Если честно, я так мучительно переживала потерю С., что даже не думала, что способна снова испытать что-то подобное (это свойственно всем влюблённым и брошенным молодым людям планеты, полагаю: считать, что каждая их драма - непреодалимый пик). Но, тем не менее. Со времен моей дружбы с С. (храни ее, небо, всегда-всегда, ибо она невероятна!) прошло где-то года полтора — к тому времени с А. я была знакома, выходит, два с половиной года — и вот: нате-здрасте. Нет, не подумайте, я не разочаровалась, когда осознала свои чувства к нему ПОЛНОСТЬЮ. Вовсе нет. Я была раздосадованна собственной непродуманностью - да. Я была слегка шокированна - да. Я была смущена - да, и еще как!
Если прежде я могла свободно разговаривать с А. (в те редкие случаи, когда он снисходил до бесед именно со мной, ведь у него и так было достаточно желающих пообщаться с ним), и мне это очень нравилось — во-первых, потому что он замечательный собеседник, во-вторых, потому что у него безумно красивый тембр голоса, — то, поняв, что попала (пропала?), я словно поперхнулась самой собой, и в его обществе, которое мне продолжало так же очень нравиться, чувствовала себя невероятно скованно. Знаете, это ужасное состояние. Когда под взглядом Того Самого парня вы вдруг не знаете, откуда вы вообще такая взялись, и чувствуете вдруг себя всю — голову с отдельно и вперемешку волосами-ушами-лбом-затылком-носом-подбородком-глазами-губами-бровями-веками-зубами, шею, плечи, руки, каждый палец, спину, каждый позвонок и лопатки включительно, бедра, живот, ноги вполть до каждого суставчика и сухожилия... — и, что самое страшное, мгновенно понимаете, что не знаете, что со всем этим бесконтрольным бардаком делать. О, я не была несчастной! Это было мучительное, окрыляющее ощущение. Плачевно.
Этот мой жизненный опыт кончился даже бессмысленнее предыдущего, ибо в данном варианте от того, что было похоже на дружбу (с А. о-о-очень сложно дружить, ибо он о-о-очень сложный человек, хотя и прекрасный), семь раз подумав, сбежала я. Ну, конечно, это была лишь одна из множества причин моего продуманного стратегического отступления (читай: "побега"), но - одна из основных. Потому что, Всевышний, что это вообще такое было, и со мной?
Так вот, после моего отъезда А. полностью вычеркнул меня из своей жизни (и я его, в сущности, не виню, ибо что я несла в себе за ценность для него? никакой ценности, к сожалению!). В отличие от С., он даже не стал продолжать со мной псевдо-общение на расстоянии.
И вот, мы пришли к тому, ради чего я и стала писать все эти разъясняющие рассуждения: с тех пор он снился мне исключительно в виде других персонажей, или как символ себя в виде какого-то вещественного объекта, и зачастую в снах моих всегда нёс негативную, осуждающую окраску. Хотя видит Бог, ума не приложу, почему.
А тут, невероятно, но факт! он приснился мне вот так вот запроста, практически полностью в виде себя (внешне и по характеру - 100% А., единственное изменение - во сне он был, опять-таки, другим персонажем, хотя звали его также и вёл он себя, как я помню). Это было неожиданно — я ведь была уверенна, что уже и думать о нем забыла, — и, не скрою, мило. Нет, честно. Он убил бы меня за это слово, приминительно к его персоне, но ведь то, о чем А. не узнает, ему не навредит, так?
Итак, сюжет был примерно такой.
Я была изначально девочкой лет пятнадцати, у меня было два пятилетних младших брата, которые были близнецами. Пока они были маленькими, они были вроде двумя отдельными маленькими детьми. Была какая-то катастрофа, кажется, наводнение, когда весь город и наши родители погибли, а я спасла малышей, выплыла с ними и вынесла на какую-то возвышенность на руках. Помню ощущение чрезвычайной важности - мальчики были самым важным в моей жизни.
Потом было вроде уже пятнадцать лет спустя, и во сне оба мои младшенькие "деформировались" (во снах и не такие странности проходят как за здрасьте) в одного-единого брата, хотя номинально и оставались двумя близнецами, в того, кто был вроде как А.
Знаете, несколько странно, будучи двадцатилетней девочкой на два года младшей известного ей человека, вдруг оказаться тридцатилетним персонажем с расстроенной личной жизнью, у которого этот "известный ей человек" еще и ходит в родных братьях, моложе её самой на десять лет!
Во сне я любила его по-настоящему (в жизни я не испытывала к нему этих чувств вот уже года как полтора, наверное, и успела порядком отвыкнуть от того, что наслаждаюсь всем в нём). Это нельзя считать полноценным инцестом, потому что, хотя мы и были близкими родственниками, в моем отношении к брату не было ничего эротического. Я просто его любила.
Был какой-то сюжет, мы делали что-то, и в итоге он удосужился, наконец, нормально без выдрепонов (как за ним водится обычно) поблагодарить меня за то, что спасла его жизнь, за то, что видела в нем смысл самой моей жизни.
В итоге где-то под конец, когда какой-то человек угрожал мне смертью, уже А.-в-моем-сне спас меня от опасности. Долг вернулся. Я успокоилась: мой брат тоже любил меня. Во сне мне отчего-то важно было знать это.
Сдается мне, оттого, что в жизни (хотя в этом и сложно признаться даже самой себе) меня всё еще терзает и мучает его непоколебимость в решении полностью отсечь меня даже от самых низких приступков к своей жизни. Он вычеркнул меня, не заморачиваясь объяснениями, жестко и как-то сердито. Меня это где-то глубоко-глубоко в душе, так глубоко, что глубже некуда, всё еще немного изводит. Не дает забыть. Мне, кажется, слабо, но мутрно, хочется, чтобы он...
нет, не впустил меня назад. А просто нормально по-человечески объяснил, почему он этого никогда не сделает.
И чтобы он меня за что-то, о чем я имею весьма смутное представление, простил. И чтобы я его простила.
И самое нелепое во мне и этой ситуации то, что, знаете, А., наверняка, уже и не думает обо всём этом, как о не самом важном эпизоде своего существования, а я всё никак не могу полностью выбросить это из головы. Знаете, он бы посмеялся надо мной, наверное. Да все бы посмеялись. Потому что это действиетльно такая чепуха.
Чепуха, которая подспудно всё никак не может оставить меня в покое.
А., моя замечательная пустопорожняя Вторая любовь в коротком списке безответных увлечений. Чудесной Первой, для справки, была С. - исключительная девушка, в которую невозможно было не влюбиться. Я, помимо прочего, обожала её, хотя вполне резонно было ожидать, что это ничего не даст. И то ли дело было в нашей трагической однополости (С., в отличие от меня, не так легко давалась возможность смотреть на людей без гендерного разделения, как мне), то ли просто в том, что не я была человеком её жизни по определению. В конце концов, она окончательно отдалилась от меня, лишила возможности даже тайно любить её с близкого расстаяния. Мы, конечно, до сих пор переписываемся, по прошествии почти четырех лет, но это ведь Интернет, Боже, это же ничегошеньки не значит, это всем извесно.
А. стал вторым серьезным объектом для воздыханий во всей моей жизни. Если честно, я так мучительно переживала потерю С., что даже не думала, что способна снова испытать что-то подобное (это свойственно всем влюблённым и брошенным молодым людям планеты, полагаю: считать, что каждая их драма - непреодалимый пик). Но, тем не менее. Со времен моей дружбы с С. (храни ее, небо, всегда-всегда, ибо она невероятна!) прошло где-то года полтора — к тому времени с А. я была знакома, выходит, два с половиной года — и вот: нате-здрасте. Нет, не подумайте, я не разочаровалась, когда осознала свои чувства к нему ПОЛНОСТЬЮ. Вовсе нет. Я была раздосадованна собственной непродуманностью - да. Я была слегка шокированна - да. Я была смущена - да, и еще как!
Если прежде я могла свободно разговаривать с А. (в те редкие случаи, когда он снисходил до бесед именно со мной, ведь у него и так было достаточно желающих пообщаться с ним), и мне это очень нравилось — во-первых, потому что он замечательный собеседник, во-вторых, потому что у него безумно красивый тембр голоса, — то, поняв, что попала (пропала?), я словно поперхнулась самой собой, и в его обществе, которое мне продолжало так же очень нравиться, чувствовала себя невероятно скованно. Знаете, это ужасное состояние. Когда под взглядом Того Самого парня вы вдруг не знаете, откуда вы вообще такая взялись, и чувствуете вдруг себя всю — голову с отдельно и вперемешку волосами-ушами-лбом-затылком-носом-подбородком-глазами-губами-бровями-веками-зубами, шею, плечи, руки, каждый палец, спину, каждый позвонок и лопатки включительно, бедра, живот, ноги вполть до каждого суставчика и сухожилия... — и, что самое страшное, мгновенно понимаете, что не знаете, что со всем этим бесконтрольным бардаком делать. О, я не была несчастной! Это было мучительное, окрыляющее ощущение. Плачевно.
Этот мой жизненный опыт кончился даже бессмысленнее предыдущего, ибо в данном варианте от того, что было похоже на дружбу (с А. о-о-очень сложно дружить, ибо он о-о-очень сложный человек, хотя и прекрасный), семь раз подумав, сбежала я. Ну, конечно, это была лишь одна из множества причин моего продуманного стратегического отступления (читай: "побега"), но - одна из основных. Потому что, Всевышний, что это вообще такое было, и со мной?
Так вот, после моего отъезда А. полностью вычеркнул меня из своей жизни (и я его, в сущности, не виню, ибо что я несла в себе за ценность для него? никакой ценности, к сожалению!). В отличие от С., он даже не стал продолжать со мной псевдо-общение на расстоянии.
И вот, мы пришли к тому, ради чего я и стала писать все эти разъясняющие рассуждения: с тех пор он снился мне исключительно в виде других персонажей, или как символ себя в виде какого-то вещественного объекта, и зачастую в снах моих всегда нёс негативную, осуждающую окраску. Хотя видит Бог, ума не приложу, почему.
А тут, невероятно, но факт! он приснился мне вот так вот запроста, практически полностью в виде себя (внешне и по характеру - 100% А., единственное изменение - во сне он был, опять-таки, другим персонажем, хотя звали его также и вёл он себя, как я помню). Это было неожиданно — я ведь была уверенна, что уже и думать о нем забыла, — и, не скрою, мило. Нет, честно. Он убил бы меня за это слово, приминительно к его персоне, но ведь то, о чем А. не узнает, ему не навредит, так?
Итак, сюжет был примерно такой.
Я была изначально девочкой лет пятнадцати, у меня было два пятилетних младших брата, которые были близнецами. Пока они были маленькими, они были вроде двумя отдельными маленькими детьми. Была какая-то катастрофа, кажется, наводнение, когда весь город и наши родители погибли, а я спасла малышей, выплыла с ними и вынесла на какую-то возвышенность на руках. Помню ощущение чрезвычайной важности - мальчики были самым важным в моей жизни.
Потом было вроде уже пятнадцать лет спустя, и во сне оба мои младшенькие "деформировались" (во снах и не такие странности проходят как за здрасьте) в одного-единого брата, хотя номинально и оставались двумя близнецами, в того, кто был вроде как А.
Знаете, несколько странно, будучи двадцатилетней девочкой на два года младшей известного ей человека, вдруг оказаться тридцатилетним персонажем с расстроенной личной жизнью, у которого этот "известный ей человек" еще и ходит в родных братьях, моложе её самой на десять лет!
Во сне я любила его по-настоящему (в жизни я не испытывала к нему этих чувств вот уже года как полтора, наверное, и успела порядком отвыкнуть от того, что наслаждаюсь всем в нём). Это нельзя считать полноценным инцестом, потому что, хотя мы и были близкими родственниками, в моем отношении к брату не было ничего эротического. Я просто его любила.
Был какой-то сюжет, мы делали что-то, и в итоге он удосужился, наконец, нормально без выдрепонов (как за ним водится обычно) поблагодарить меня за то, что спасла его жизнь, за то, что видела в нем смысл самой моей жизни.
В итоге где-то под конец, когда какой-то человек угрожал мне смертью, уже А.-в-моем-сне спас меня от опасности. Долг вернулся. Я успокоилась: мой брат тоже любил меня. Во сне мне отчего-то важно было знать это.
Сдается мне, оттого, что в жизни (хотя в этом и сложно признаться даже самой себе) меня всё еще терзает и мучает его непоколебимость в решении полностью отсечь меня даже от самых низких приступков к своей жизни. Он вычеркнул меня, не заморачиваясь объяснениями, жестко и как-то сердито. Меня это где-то глубоко-глубоко в душе, так глубоко, что глубже некуда, всё еще немного изводит. Не дает забыть. Мне, кажется, слабо, но мутрно, хочется, чтобы он...
нет, не впустил меня назад. А просто нормально по-человечески объяснил, почему он этого никогда не сделает.
И чтобы он меня за что-то, о чем я имею весьма смутное представление, простил. И чтобы я его простила.
И самое нелепое во мне и этой ситуации то, что, знаете, А., наверняка, уже и не думает обо всём этом, как о не самом важном эпизоде своего существования, а я всё никак не могу полностью выбросить это из головы. Знаете, он бы посмеялся надо мной, наверное. Да все бы посмеялись. Потому что это действиетльно такая чепуха.
Чепуха, которая подспудно всё никак не может оставить меня в покое.