“А значит, если люди говорят «это невозможно», скорее всего, это просто означает, что с ними такого пока не случалось…”
The Land of Decoration, 2012, Грейс Макклин
~~* * *~~
Всё оказывается невероятно занятным.
Курт как раз приходит в себя настолько, чтобы предложить всем расположиться в гостиной и обсудить происходящее, как цивилизованным людям, и вот они втроём сидят в зальной комнате, разглядывая друг друга, пока Берт не выдерживает:
- Объяснись, мальчик!
Блейн улыбается мужчине, нисколько не обиженный недоверием, и извлекает из нагрудного кармашка своей чёрной рубашки с коротким рукавом сложенный вчетверо блокнотный лист, но протягивает его Курту.
- Здесь всё написано. – Поясняет он на обращённые к нему недоуменные взгляды.
Курт берёт в руки листок и разворачивает его. На одной стороне красной шариковой ручкой нарисовано пронзённое стрелой сердечко с буквами ‘K’ и ‘B’ внутри. На другой стороне – синей пастой оставлено объёмное послание, написанное мелким прыгающим почерком. Курт вчитывается в слова, сперва ему трудно разобрать написанное, но с каждой строчкой становится легче и легче.
По смыслу это нечто среднее между нетрадиционным обращением к потомкам (к конкретному потомку, на которого нацелен весь текст) и практически пошаговой рекомендацией к действиям.
И это многое объясняет.
Приветик. Я знаю, сейчас твоя голова пуста, как черепная коробка туннов с седьмой планеты созвездия Гармонии (и ты не помнишь даже, что это за созвездие такое, в какой вселенной оно находится и чем тебе обязано), так что ты должен просто довериться мне. Я знаю, о чём говорю.
Ты – Блейн Андерсон. Мне Курт так сказал, потому что ему так сказал ты, потому что мне так сказал Курт, потому что…в общем, это очередной временной парадокс, и причинно-следственные связи – замкнутый круг. Важно ведь главное: ты – Блейн Андерсон, запомни своё имя. Имена, они всегда имеют значение, согласись?
Ты обнаружил себя на улице. Не паникуй. Это самое ближайшее место к его дому, высаживаться где было безопасно. Так что я оставил тебя здесь. Ты всего в квартале от него, будем надеяться, не потеряешься. Ах, да. Ты же сейчас не помнишь его адреса. Вот он: Лайма, Картрайт-стрит, 40. У тебя отличное чувство направления, я не сомневаюсь, но, гм, если всё-таки заплутаешь, уточни дорогу у прохожих.
В общем, иди туда и найди Курта.
Да, тебе нужен Курт Хаммел, он поможет тебе прижиться и обрести себя в этом мире.
И не забудь поцеловать его, как увидишь! Крепко-крепко его поцелуй, за нас обоих (!). Он это заслужил. Ну, или заслужит. Такая путаница с этими временными линиями, правда?
Выбрось это из головы, я забалтываюсь, как всегда.
Потому что есть ещё кое-что, что ты должен сделать. При тебе карманные часы. Они выглядят старыми и отвлекают тебя странными мыслями. Игнорируй их. А ещё лучше: отдай их Курту, как только появится возможность. Курт найдёт самое укромное место, где можно спрятать их, от греха подальше.
Удачи, Блейн. Живи, береги Курта и, как там обычно говорят: будь счастлив!
Многое. Но далеко не всё.
- То есть, ты действительно вдруг оказался в квартале от моего дома без воспоминаний, но с этой запиской, и просто решил последовать инструкциям в ней? – уточняет Курт, разглядывая Блейна.
- Ну да, – просто кивает тот.
- Почему?
- Тот, кто написал мне это, не кажется злым. Он просил довериться ему, что я и сделал.
- Вот так запросто?
- А чего усложнять?
И Курту нечем побить это. Берт перенимает письмо из рук сына и пробегается глазами по тексту.
- И что это за галиматья? – недоумённо фыркает он, хмурясь. – Это шутка?
- Что ты имеешь в виду? – удивляется Курт. Его отец указывает ему на написанное:
- Все эти непонятные кружочки и линии. Шифровка, что ли?
- Нет, это… – Лицо Блейна едва уловимо темнеет, словно что-то печалит его. Но это проходит так же быстро, как и началось. Он снова улыбается. – Я не помню, как это называется. Но, по-моему, предельно понятно изложено, вы не находите?
Курт переводит взгляд с одного собеседника на другого, и не понимает: разве записка написана не на простом английском языке? Всё это сбивает его с толку ещё больше, и он трясёт головой, словно это поможет прояснить мысли.
- Да уж. Пап, дай мне, пожалуйста, – он забирает у отца листок и кладёт в карман домашних брюк. Затем он обращается к Блейну: – Что ты помнишь?
- Только то, о чём мне написали.
- С тобой было только это послание? Ничего важного больше – документы, кошелёк, водительские права, что-нибудь? – продолжает допытываться Курт, и взгляд Блейна вдруг проясняется ещё больше. Из тёмно-карего он становится почти янтарно-жёлтым – от радости юноши из-за того, что он может выполнить просьбу Курта. Он, продолжая улыбаться, выворачивает карманы и выкладывает на журнальный столик перед диваном, где они сидят, три вещи.
Это увесистые круглые часы с резной крышкой (вероятно, те самые, о которых шла речь в письме), клочок чистой бумаги в кожаной обложке и похожая на деталь от игрушечного робота палочка с погасшими огоньками.
Более странного набора предметов Курт ещё не видел, и это смутно напоминает ему детскую логическую игру, вроде «выбери, что тут лишнее». Только Курту почему-то кажется, что в данном случае лишнее – всё.
~~* * *~~
Как выясняется вдруг, благодаря внимательности Берта, тот клочок бумаги – вовсе не пустой. Там чёрным по белому указывается, что парнишка – Блейн Девон Андерсон, годом младше Курта, и что проживает он, ни много ни мало, тоже по Картрайт-стрит, 40.
Курт не видит этого, сколько ни всматривается в бумагу, но с отцом не спорит.
Так проще.
Едва взяв в руки часы, Курту становится не по себе, и он просто убирает их в другой карман брюк, чтобы поразмыслить о них позже.
Другое дело, относительно игрушечной палочки. Курт с интересом разглядывает её, вертя и так и эдак, и она вызывает у него удивительно приятные, толком не оформленные воспоминания. Она вызывает улыбку.
Потом Курт поднимает взгляд на Блейна, обнаруживая, что тот неотрывно смотрит на него и выглядит чрезвычайно довольным, что его вещица так порадовала другого мальчика. Курт вдруг смущается и несколько поспешно откладывает палочку.
Уголки губ Блейна чуть опускаются, но он произносит бодрым тоном:
- Я голоден. Пойду поем.
- Кухня… – начинает Берт, и Блейн подхватывает:
- …по коридору и налево, я знаю. У меня отличное чувство направления, всё-таки!
Он подмигивает Курту, поражённому его догадливостью, и, насвистывая, покидает гостиную.
- Ты можешь рассказать мне, что происходит, ребёнок? – спрашивает папа, спустя минуту тишины.
Курт должен сказать, что понимает ещё меньше, чем Берт; что не имеет ни малейшего представления, кто такой этот Блейн Андерсон вместе с его карманными часами, пустыми документами и созвездием Гармонии; что находится в полной растерянности. Но – почему-то – вместо этого выдаёт убеждённым тоном:
- Это Блейн. У него, кроме меня, никого нет. Я отвечаю за него теперь. Так что, думаю, он со мной.
- И что это значит?
Курт пожимает плечами и мягко улыбается отцу.
Хотел бы он сам это знать.